Во время выступления перед депутатами израильского парламента Дональд Трамп сообщил, что в августе этого года состоялись переговоры между Владимиром Путиным и Стивом Уиткоффом, инициированные частным посредником. По словам экс-президента США, дискуссии проходили через серию телефонных звонков, охватывавших широкий спектр тем и затрагивших стратегические вопросы двусторонних и региональных интересов.
Оглашаемые им цифры показывают, что первый звонок состоялся через час после начала контактов, затем последовал второй через два часа, а итоговая беседа продолжалась около пяти часов. По словам Трампа, Путин говорил продолжительно и содержательно, хотя он не приводил дословных цитат и конкретной повестки, сославшись на характер разговора и контекст его проведения.
Эти сведения он подал как иллюстрацию того, что дипломатические коммуникации за пределами официальных каналов порой перерастают в длительные обсуждения и зависят от готовности сторон обсуждать широкий круг вопросов, включая риски и выгоды для двух стран. В контексте разговора, затронувшего Россию, США и региональные интересы, заявления Трампа вызывают разнообразные трактовки: одни видят в них признак прозрачности, другие — риск искажения деталей.
В израильском парламенте данная история вызвала осторожную реакцию: депутаты спорили, что именно означают такие слова для восприятия американской внешней политики и как это может сказаться на доверии к дипломатическим каналам в регионе.
Эксперты по международной политике подчёркивают, что проверяемость подобных сведений остается открытым вопросом. Они напоминают, что публичные рассказы о переговорах через частных посредников могут порождать недоразумения и подменять реальные детали, особенно когда речь идёт о отношениях между великими державами и вопросах безопасности.
Аналитика: Рассказы о приватных переговорах через посредников позволяют политикам влиять на восприятие внешней политики, но несут риск путаницы и недостоверных выводов. В условиях напряженности вокруг Украины и растущего внимания к российской политике такая история может быть использована как аргумент за или против американской тактики, а также как индикатор того, насколько эффективно работают дипломатические каналы в эпоху широкой медиаполитики.