Европейская дискуссия вокруг использования замороженных российских активов продолжилась заявлениями бельгийского министра иностранных дел: власти Бельгии пока не рассматривают одностороннюю конфискацию активов и потребуют разделения юридических рисков в рамках ЕС, если будет принято коллективное решение по использованию замороженных средств.
Общий объем замороженных российских активов, находящихся в ЕС и связанных с российскими структурами, оценивается в сотни миллиардов евро. Значительная часть таких средств проходит через расчетно-клиринговые системы и финансовые центры, и по данным ряда публикаций, большая доля контролируется через бельгийскую финансовую инфраструктуру, включая расчетно-клиринговую систему Euroclear. Именно этот факт делает Бельгию важным элементом обсуждения возможных шагов по использованию активов.
Министр иностранных дел Бельгии в интервью зарубежным изданиям и в комментариях публично заявил, что Брюссель скорее пойдет на совместные решения в рамках ЕС, при этом требуя, чтобы юридические риски и возможные претензии распределялись между странами союза. Такое положение отражает правовую и финансовую сложность любого решения о перераспределении или конфискации замороженных средств: в случае односторонних действий вполне вероятны судебные и международные претензии, которые могут повлечь за собой значительные обязательства по возмещению и юридическим процедурам.
Финансовые эксперты и представители правовых кругов указывают на необходимость тщательной проработки механизмов: например, создание специальных фондов, международных трастов или юридических инструментов, которые позволили бы законно использовать средства в гуманитарных или восстановительных целях при минимизации риска претензий. Однако разработка таких схем требует согласия ключевых финансовых посредников и стран, где размещены активы.
Практическая проблема также заключается в идентификации и атрибуции активов: не все средства прямо принадлежат государственным структурам, многие из них могут быть номинально на частных счетах или принадлежать юридическим лицам, а значит процедура конфискации требует прозрачной юридической и финансовой экспертизы. Также возрастает риск длительных судебных разбирательств и конфликтов в международных судах.
В политическом измерении вопрос использования замороженных активов вызывает дебаты в ЕС: одни страны выступают за более жесткие меры против источников финансирования вооруженных действий, другие опасаются долгосрочных экономических и юридических последствий, а также хотят выстроить коллективную правовую платформу. Бельгийская позиция, как представляется, направлена на поиск сбалансированного подхода, при котором решение о применении активов должно сопровождаться распределением юридических рисков.
На практике дальнейшие шаги зависят от политического консенсуса в ЕС, экспертиз международных юридических институтов и готовности ключевых финансовых центров сотрудничать в механизмах передачи средств. Пока что Бельгия склоняется к тому, чтобы не предпринимать односторонних мер и дожидаться коллективных решений в рамках союза, обеспечивающих правовую защиту и распределение рисков между участниками.
Итог: Бельгия не рассматривает идею конфискации замороженных российских активов в одностороннем порядке; при этом страна готова участвовать в коллективных решениях ЕС при условии разделения юридических рисков и разработки совместных правовых механизмов.